— С тобой все в порядке, Дженни? — Его брови, как ей показалось, удивленно поползли вверх. Он смотрел на нее, странно прищурившись. Подбородок его казался твердым как гранит.

— Конечно, — бодро ответила она, изобразив вымученную улыбку. — А что такое? Что со мной могло случиться?

Он пожал плечами:

— Хол уехал, не попрощавшись с тобой. Бросил тебя.

— Но он же вернется. И он был совершенно прав, поступив так решительно. Я не вынесла бы этой прощальной сцены. — Интересно, ее уверения звучат столь же фальшиво, как это представляется ей самой?

— Ты говорила с ним прошлой ночью?

— Да.

— И что? — спросил он.

На ее лице застыла фальшивая улыбка, а взгляд скользнул в сторону, не выдержав его столь пристального внимания.

— И он укрепил мою уверенность в нем. Он обязательно женится на мне, едва только вернется.

Это была не совсем ложь. Однако ее слова так мало походили на правду, и пристальный взгляд Кейджа дал ей понять, что он ей не поверил. Она быстро обошла его.

— Ты уже завтракал? Я приготовлю тебе что-нибудь. Яичницу-глазунью из двух яиц, обжаренную с обеих сторон?

Он благодарно улыбнулся:

— Ты помнишь, как я люблю?

— Естественно. — Она придержала для него дверь, посторонившись и прислонясь к косяку, давая ему пройти. Когда его тело слегка коснулось ее, каждая клеточка в ней затрепетала. Груди напряглись. Бедра обдало жаром. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Дженни была потрясена. Она постаралась скрыть свое волнение, немедленно приступив к приготовлению завтрака для Кейджа. Руки ее дрожали так, что она едва могла их контролировать, и, поставив перед ним тарелку с завтраком, она быстро скрылась в своей комнате.

Теперь, когда ее спящее до сих пор тело было пробуждено к сексуальной активности, оно, казалось, вовсе не желало засыпать снова.