Дженни отчаянно покраснела, когда вошла в ванную и повернула ручку душа. Она совсем не изменилась, хотя после более придирчивого осмотра обнаружила розовые пятнышки на груди.

Он все-таки оставил свой несмываемый отпечаток. Дженни по-прежнему ощущала на себе приятную тяжесть его сильного тела, чувствовала движения мышц, слышала страстные стоны. Она была одновременно смущена и потрясена реакцией своего тела на его призывы.

Она поспешно оделась и сбежала вниз, стремясь поскорее увидеть Хола. Когда она вошла в кухню, ее сердце было переполнено ожиданиями. Едва дыша, она переступила порог, осматриваясь по сторонам.

Уже сидевшие за столом Хендрены приступили к молитве. Кейдж также был здесь — он сидел, откинувшись на спинку кресла, склонив голову и устремив невидящий взгляд в чашку кофе, которую каким-то образом ему удалось поставить на пряжку своего ремня.

— Где же Хол? Уж точно не в постели.

Боб произнес «Аминь» и поднял голову. Он кивнул Дженни.

— Где Хол? — спросила она.

Все трое молча уставились на нее. Она почувствовала, будто над ними нависло некое черное облако, предвестник надвигающейся грозы.

— Он уже уехал, Дженни, — мягко ответил Боб. Он встал, отставил стул и сделал к ней шаг.

Потрясенная, она отступила от него, будто бы его движение смертельно ее напугало. Сгущавшаяся тьма накрыла ее. Дженни почувствовала, что не может дышать. Она побелела как полотно.

— Это невозможно, — пробормотала она едва слышно. — Он же даже не попрощался со мной.

— Он не хотел причинять тебе боль еще одной прощальной сценой, — попытался утешить ее Боб. — Он решил, что так будет проще.

Этого не могло случиться. Она столько проигрывала эту сцену в своем уме. Он должен был быть зачарованным, потрясенным ее появлением, ее видом. Она представляла, как встретится с ним глазами, как они посмотрят друг на друга — любовники, хранящие соблазнительную тайну, владеющие сокровенным знанием, неизвестным миру.