Его губы приоткрылись. На этот раз он медлил недолго. Прошло лишь несколько мгновений, прежде чем его язык проник в сладчайшие глубины ее уст, касаясь самых потаенных уголков, возбуждая желание.

Дженни прижалась к нему. В голове шумело, и она не могла понять, были принятые ею таблетки или его жаркие поцелуи причиной охватившего всю ее чувства блаженства. Поцелуй продолжился, с каждой секундой становясь все более страстным, заставляя сердце яростно колотиться. Ей казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из грудной клетки.

Разве одеяло и простыни упали с кровати? Похоже, да, поскольку она внезапно почувствовала обнаженной кожей прикосновение холодного воздуха. А потом стало тепло, когда его руки… Ах, его руки? Да. Его руки скользили по ее телу. Касались ее груди. Ласкали, гладили, нежили.

Дженни ощутила, как ее голова утонула в мягкой подушке, и осознала, что он уложил ее обратно в кровать. Бретельки ночной рубашки упали с плеч. Ее приглушенный стон выражал то ли протест, то ли согласие. Она и сама не понимала. Она знала лишь то, что невозможно устоять перед его руками, познающими соблазнительные изгибы ее тела. Его пальцы едва касались ее сосков, снова и снова, слегка пощипывая.

А потом ее захлестнуло горячее и всеобъемлющее чувство, окружившее и понесшее за собой как на крыльях. Его губы? Да, да, да. Влажное и нежное прикосновение его языка к ее обнаженной коже. Он ласкал ее, обволакивал, поглаживал. Быстрый и легкий.

Она хотела обнять его голову и прижать к себе, но не могла. Руки ее внезапно налились тяжестью и лежали на постели, словно связанные невидимыми ремешками. Кровь, как горячая лава, бежала по венам, но у нее не было ни сил, ни возможности пошевелиться.